Осеннее стихотворение Бродского


Осенний вечер

Осенний вечер в скромном городке,
гордящимся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).
Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах всё, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.
Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в тёмный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный «бьюик» фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнаёт о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

Бродский

Диоген — Народу много, а людей немного!

Диоген

Возвращаясь из Олимпии, на вопрос, много ли там было народу, Диоген ответил:
— Народу много, а людей немного

Когда у Диогена спросили, какой зверь кусается больнее всего, он сказал:
— Из диких — клеветник, из домашних — льстец

Диоген просил подаяния у статуи; на вопрос, зачем он это делает, он отвечал:
— Чтобы приучить себя к отказам

Тому, кто стыдил его за то, что он бывает в нечистых местах, он говорил:
— Солнце тоже заглядывает в помойные ямы, но от этого не оскверняется

Среди бела дня Диоген бродил с фонарем в руках, объясняя:
— Ищу человека!

Один богач пригласил Диогена в свой роскошный дом, где все сияло чистотой,
Диоген осмотрелся и… плюнул прямо в лицо хозяину.
— Ты сдурел? — в бешенстве воскликнул богач.
— Просто это единственное грязное место в доме, — скромно ответил философ.

Александр Македонский хотел по-царски одарить Диогена и разрешил ему просить все что угодно.
Тогда Диоген попросил:
— Отойди в сторону, ты закрываешь мне солнце

Когда Александр спросил у Диогена, отчего тот ни капли его не боится, тот сказал:
— А какой ты человек, плохой или хороший?
— Конечно, хороший, — ответил царь.
— Так чего же тебя бояться? — удивился философ.

Когда у Диогена спросили, отчего люди охотно подают милостыню нищим,
но не спешат помогать бедным философам, он ответил так:
— Потому что предполагают, что хромыми и слепыми они еще могут стать, а философами — никогда»

Когда философа приговорили к изгнанию он сказал своим соотечественникам:
— Вы изгоняете меня. Что ж, а я приговариваю вас до конца дней своих оставаться в нашей стране.

Диоген

Салтыков-Щедрин — цитаты из Истории одного города

Салтыков-Щедрин
История одного города

Обыкновенно противу идиотов принимаются известные меры,
чтоб они, в неразумной стремительности, не всё опрокидывали, что встречается им на пути.
Но меры эти почти всегда касаются только, простых идиотов;
когда же придатком к идиотству является властность, то дело ограждения общества значительно усложняется…
Там, где простой идиот расшибает себе голову или наскакивает на рожон,
идиот властный раздробляет пополам всевозможные рожны и совершает свои злодеяния вполне беспрепятственно.
Даже в самой бесплодности или очевидном вреде этих злодеяний он не почерпает никаких для себя поучений.
Ему нет дела ни до каких результатов, потому что результаты эти выясняются не на нем
(он слишком окаменел, чтобы на нем могло что-нибудь отражаться),
а на чем-то ином, с чем у него не существует никакой органической связи.
Если бы, вследствие усиленной идиотской деятельности, даже весь мир обратился в пустыню, то и этот результат не устрашил бы идиота.
Кто знает, быть может, пустыня и представляет в его глазах именно ту обстановку, которая изображает собой идеал человеческого общежития?
Вот это-то отвержденное и вполне успокоившееся в самом себе идиотство и поражает…
На лице его не видно никаких вопросов; напротив того, во всех чертах выступает какая-то солдатски-невозмутимая уверенность, что все вопросы давно уже решены.
Какие это вопросы? Как они решены? — это загадка…

Убеждение, что это не злодей, а простой идиот,
который шагает всё прямо и ничего не видит, что делается по сторонам,
с каждым днем приобретало все больший и больший авторитет.
Но это раздражало еще сильнее.
Мысль, что шагание бессрочно, что в идиоте таится какая-то сила, которая цепенит умы, сделалась невыносимою.
Никто не задавался предположениями, что идиот может успокоиться или обратиться к лучшим чувствам
и что при таком обороте жизнь сделается возможною и даже спокойною.
Не только спокойствие, но даже самое счастье казалось обидным и унизительным,
в виду этого прохвоста, который единолично сокрушил целую массу мыслящих существ…

Салтыков-Щедрин  («История одного города»)

аппарат Михаила Зощенко

Хотя браки и разводы происходят у нас довольно быстро и, можно сказать, без задержек,
однако желательно полностью механизировать эти домашние процедуры.
Для удобства публики необходимо поставить специальные автоматы,
которые за небольшую сумму могли бы выдавать гуляющей публике удостоверения о браке и разводе.
Скажем, познакомился человек с дамочкой,
подошел к автомату, опустил туда гривенник и —
получай брачное удостоверение.
Или муж. Поссорился, скажем, со своей супругой: кому нести бутылку пива, —
взял и без всяких драм и трагедий развелся у аппарата.
Для удобства населения желательно эти автоматы ставить на бульварах,
в общественных садах, в театрах, кино и так далее.

М.Зощенко

Гиены и Люди — сказка Салтыкова-Щедрина


Салтыков-Щедрин
ГИЕНА  (отрывки)

Загляните в любую Зоологию и всмотритесь в изображение гиены.
Ее заостренная книзу мордочка не говорит ни о лукавстве, ни о подвохе, ни о жестокости, а представляется даже миловидною.
Это хорошее впечатление она производит благодаря небольшим глазкам, в которых светится благосклонность.
У ксендзов такие умильные глаза бывают…
Или вот у чиновников, которым доверено наградные списки набело переписать, и они, чтобы всех обнадёжить, начинают всем одинаково улыбаться…
Кто бы подумал, что это изображение принадлежит одной из тех гиен, о которых с древних времен сложилась такая нехорошая репутация?!
Древние видели в гиене нечто сверхъестественное и приписывали ей силу волшебных чар.
Этот взгляд на гиену, в значительной мере, господствует и поныне между аборигенами тех стран, где обитают эти животные.
Мало того: арабы убеждены, что гиены не что иное, как замаскированные волшебники, которые днём являются в виде людей, а ночью принимают образ зверя, на погибель праведных душ…
Сверх того, гиена нападает только на слабых, спящих и беззащитных и, кроме того, нередко заходит в дома и уносит маленьких детей.
Вообще дети — любимое лакомство гиены-оборотня…
За всем тем, по свидетельству того же Брэма, насколько гиена ехидна, настолько она и труслива…
Гиен можно даже приручать.
Достигается приручение довольно легко: стоит только чаще прибегать к побоям и к купанью в холодной воде.
Прирученные таким образом гиены, рассказывает Брэм, завидевши его, вскакивали с радостным воем, начинали вокруг него прыгать, клали передние лапы ему на плечи, обнюхивали лицо, наконец поднимали хвост совсем прямо кверху и высовывали вывороченную кишку на 2 дюйма из заднего прохода.
Одним словом, человек восторжествовал и тут, как везде; только вот высунутая кишка — это уж лишнее.

«Но что же означает вся эта история и с какою целью она написана?» — быть может, спросит меня читатель —
А вот именно затем я её и рассказал, чтобы наглядным образом показать, что «человеческое» всегда и неизбежно должно восторжествовать над «гиенским».
Иногда нам кажется, что «гиенское» готово весь мир заполонить, что оно вот-вот задушит все живущее.
Такие фантасмагории случаются нередко.
Кругом раздается дьявольский хохот и визг; из глубины мрака несутся возгласы, призывающие к ненависти, к сваре, к междоусобью.
Всё, словно непроницаемым пологом, навсегда заслонено ненавистническим, клеветническим, гиенским!..
Но это — громадное и преступное заблуждение.
«Человеческое» никогда окончательно не погибало, но и под пеплом, которым временно засыпало его «гиенское», продолжало гореть.
И впредь оно не погибнет, и не перестанет гореть — никогда!
Ибо для того, чтобы оно восторжествовало, необходимо только одно: осветить сердца и умы сознанием, что «гиенство» вовсе не обладает теми волшебными чарами, которые приписывает ему безумный и злой предрассудок.
Как только это просветление свершится, не будет надобности и в приручении «гиенства» — зачем?
оно все-таки не перестанет смердить… но будет все дальше и дальше удаляться вглубь,
покуда, наконец, море не поглотит его, как древле оно поглотило стадо свиней.

Салтыков-Щедрин

Михаил Зощенко — Административный восторг


М.Зощенко

Так вот, извольте видеть, было это в небольшом городе. Даже не в городе, а в местечке.
И было это в воскресенье.
Представьте себе — весна, весеннее солнышко играет. Природа, так сказать, пробуждается. Травка, возможно что, зеленеть начинает.
Население, конечно, высыпало на улицу. Панели шлифует.
И тут же среди населения гуляет собственной персоной помощник начальника местной милиции Дрожкин.
С супругой. Прелестный ситцевый туалет. Шляпка. Зонтичек. Галоши.
И гуляют они, ну, прямо, как простые смертные. Не гнушаются. Прямо, так и прут под ручку по общему тротуару.
Доперли они до угла бывшей Казначейской улицы. Вдруг, стоп.
Среди, можно сказать, общего переходного тротуара — свинья мотается.
Такая, довольно крупная свинья, пудов, может быть, на семь.
И пес ее знает, откуда она забрела. Но факт, что забрела, и явно нарушает общественный беспорядок.
А тут, как на грех — товарищ Дрожкин с супругой.
Господи, твоя воля! Да, может, товарищу Дрожкину неприятно на свинью глядеть?
Может, ему во внеслужебное время охота на какую-нибудь благородную часть природы поглядеть?
А тут свинья. Господи, твоя воля, какие неосторожные поступки со стороны свиньи!
И кто такую дрянь выпустил наружу? Это же, прямо, невозможно!
А главное — товарищ Дрожкин вспыльчивый был. Он сразу вскипел.
– Это, – кричит, – чья свинья? Будьте любезны ее ликвидировать.
Прохожие, известно, растерялись. Молчат. Начальник говорит:
– Это что ж делается средь бела дня! Свиньи прохожих затирают. Шагу не дают шагнуть. Вот я ее сейчас из револьверу тяпну.
Вынимает, конечно, товарищ Дрожкин револьвер…
Только хотел начальник свинку угробить — жена вмешалась. Супруга.
– Петя, — говорит, – не надо ее из револьверу бить. Сейчас, может быть, она под ворота удалится.
Муж говорит:
– Не твое гражданское дело. Замри на короткое время. Не вмешивайся в действия милиции.
В это время из-под ворот такая небольшая старушка выплывает. Выплывает такая небольшая старушка и что-то ищет.
– Ахти, – говорит, – господи! Да вот он где, мой кабан. Не надо его, товарищ начальник, из пистолета пужать. Сейчас я его уберу.
Товарищ Дрожкин обратно вспылил. Может, ему хотелось на природу любоваться, а тут, извиняюсь, неуклюжая старуха со свиньей.
– Ага, – говорит, – твоя свинья! Вот я ее сейчас из револьверу трахну. А тебя в отделение отправлю. Будешь свиней распущать.
Тут опять жена вмешалась.
– Петя, – говорит, – пойдем, за ради бога. Опоздаем же на обед.
И, конечно, по глупости своей супруга за рукав потянула, – дескать, пойдем.
Ужасно побледнел начальник милиции.
– Ах, так, – говорит, – вмешиваться в действия и в распоряжения милиции! За рукава хватать! Вот я тебя сейчас арестую.
Свистнул тов. Дрожкин постового.
– Взять, – говорит, – эту гражданку. Отправить в отделение. Вмешивалась в действия милиции.
Взял постовой неосторожную супругу за руку и повел в отделение.
Народ безмолвствовал.
А сколько жена просидела в милиции и каковы были последствия семейной неурядицы – нам неизвестно.

М.Зощенко   (из рассказа Административный восторг)